«Руслан и Людмила»: об образе богатыря Ратмира

Меню статьи:

Фигура Ратмира – одного из богатырей, которых автор анализируемой нами поэмы выводит на литературную сцену, – безусловно, нуждается в контексте. Каком именно? Что ж, речь идет о том, что персонажа нельзя рассматривать отдельно от всего повествования в целом. Иначе это напоминало бы нам что-то из эпохи Просвещения, когда наука считала: исследовать объект нужно, полностью изолировав его от окружения и других объектов. Но сегодня – в иной социокультурной ситуации – нам, скорее, следует рассматривать наш объект в синтезе со всем, что его окружает. Итак, приступим.

Образ Ратмира: в цитатах и комментариях

Читатель знакомится с Ратмиром – по-своему драматичной (во всех смыслах) фигурой – на свадьбе Руслана – коллеги Ратмира по ратному делу – и Людмилы. Богатырь, как это ни печально, влюблен в прекрасную девушку, которая выходит замуж за другого избранника. Примечательно, однако, что не одного лишь Ратмира постигла такая участь – неразделенной любви. То же самое касается и других четырех витязей (еще автор рассказывает – кроме Руслана и Ратмира – про Рогдая и Фарлафа), представленных на страницах пушкинской поэмы. Кстати, о том, как классифицировать наш текст, как назвать произведение – поэмой или сказкой – литературоведы спорят до сих пор. Но это не тема конкретно этой статьи, так что вернемся к Ратмиру. Вот вам сцена:

За шумным, свадебным столом
Сидят три витязя младые;
Безмолвны, за ковшом пустым,
Забыты кубки круговые,
И брашна неприятны им;
Не слышат вещего Баяна;
Потупили смущенный взгляд:
То три соперника Руслана;
В душе несчастные таят
Любви и ненависти яд.
Один – Рогдай, воитель смелый,
Мечом раздвинувший пределы
Богатых киевских полей;
Другой – Фарлаф, крикун надменный,
В пирах никем не побежденный,
Но воин скромный средь мечей;
Последний, полный страстной думы,
Младой хазарский хан Ратмир:
Все трое бледны и угрюмы,
И пир веселый им не в пир…

Мы позволили себе легкую вольность и выделили важные для нас места этого отрывка жирным шрифтом. Как мы видим, Ратмир – не просто витязь, но «хазарский хан».

Историческое отступление: о хазарских ханах

Между тем, у внимательного читателя, наверняка, возникнет вопрос: а каким образом в русской поэме-сказке оказался хазарский хан? Что ж, давайте кратко обратимся к истории. Хазарский каганат – как государственное формирование – в течение VII–Х веков играл ведущую роль в Восточной Европе. Каганат оказывал огромное влияние на этнические процессы в этом регионе. Территория каганата охватывала степной простор от Днепра до Заволжья, включая Крым, лесостепи около Дона и даже Северный Кавказ. Хазарам подчинялись многие племена, платя дань, в том числе и славянские племена. Большая территория и количество зависимых народов, более трех с половиной века истории, наполненной военными противостояниями с мощными государствами западной Евразии, свидетельствуют о большом могуществе государственного и военного аппарата Хазарского каганата. Существует множество свидетельств соприкосновения каганата с Киевской Русью, причем отношениях этих государств были разными – от вражды до совместных выступлений в сражениях. Видимо, в пушкинском тексте речь как раз идет о том этапе, когда русский народ и хазарские ханы сражались рука об руку.

После похищения Людмилы

Итак, теперь у нас кое-какое представление о происхождении Ратмира. Одним из ключевых в анализируемом повествовании является эпизод, связанный с похищением Людмилы. Свадьба проходит не вполне удачно: прямо с пира злобный персонаж поэмы – Черномор (об этом герое мы еще поговорим – ниже) – крадет невесту – прекрасную девушку. Сорвавшись из-за праздничного стола, жених вместе с верными товарищами сразу же отправляется на поиски возлюбленной:

«Где, где Людмила?» – вопрошает
С ужасным, пламенным челом.
Руслан не слышит. «Дети, други!
Я помню прежние заслуги:
О, сжальтесь вы над стариком!
Скажите, кто из вас согласен
Скакать за дочерью моей?
Чей подвиг будет не напрасен,
Тому – терзайся, плачь, злодей!
Не мог сберечь жены своей! –
Тому я дам ее в супруги
С полцарством прадедов моих.
Кто ж вызовется, дети, други?..»
«Я!» – молвил горестный жених.
«Я! Я!» – воскликнули с Рогдаем
Фарлаф и радостный Ратмир:
«Сейчас коней своих седлаем;
Мы рады весь изъездить мир.
Отец наш, не продлим разлуки;
Не бойся: едем за княжной»…

Как видим, Ратмир обрадовался сорванной свадьбе, и тому, что теперь – из-за этого, казалось бы, горестного случая – у него появилась возможность завоевать (причем, буквально) Людмилу. Восточная кровь берет свое в характере и темпераменте Ратмира – автор неоднократно намекает (а порой и прямо говорит) читателю, что богатырь – такой герой, о котором обычно пишут «молод и горяч»:

Младой Ратмир, направя к югу
Нетерпеливый бег коня,
Уж думал пред закатом дня
Нагнать Русланову супругу…

В этой цитате, например, горячая натура хана передается через напек – непрямо. Пушкин пишет о нетерпеливом беге коня, но – на самом деле – читатель понимает, что речь идет скорее о хозяине этой лошади.

В кругу прелестных дев, Ратмир
Садится за богатый пир…

Далее писатель приводит картину всяческого соблазна – яства, женщины, роскошь – все, что может пленить душу восточного князя. Пушкин характеризует героя как молодого мужчину, юношу, у которого «играет кровь». В мечтах, спеша за возлюбленной, Ратмир уже обнимает желанную девушку. У Ратмира, как мы знаем из текста, красивая, привлекательная внешность, темные волосы, сам витязь – как понятно опять же из контекста – побывал во многих сражениях, закаленный боем:

Зачем ты здесь, зачем оставил
Тревоги жизни боевой
И меч, который ты прославил?..

Слабости витязя и судьба

Правда, есть у Ратмира и слабости – например, баня, о которой мы упоминали выше. Именно там богатырь наслаждался обществом красавиц и вина. Таким образом, «горячая кровь» оправдывала некую ветреность Ратмира: страсти героя – недолговечны и легки, так что Руслану нечего бояться – не успев догнать Людмилу, витязь влюбляется в девушку-пастушку. Вот такую идиллическую картину, например, увидел как-то раз Руслан, остановившись у ручья:

И вдруг он видит пред собою
Смиренный парус челнока
И слышит песню рыбака
Над тихоструйною рекою.
Раскинув невод по волнам,
Рыбак, на весла наклоненный,
Плывет к лесистым берегам,
К порогу хижины смиренной.
И видит добрый князь Руслан:
Челнок ко брегу приплывает;
Из темной хаты выбегает
Младая дева; стройный стан,
Власы, небрежно распущенны,
Улыбка, тихий взор очей,
И грудь, и плечи обнаженны,
Всё мило, всё пленяет в ней.
И вот они, обняв друг друга,
Садятся у прохладных вод,
И час беспечного досуга
Для них с любовью настает.
Но в изумленье молчаливом
Кого же в рыбаке счастливом
Наш юный витязь узнает?
Хазарский хан, избранный славой,
Ратмир, в любви, в войне кровавой
Его соперник молодой,
Ратмир в пустыне безмятежной
Людмилу, славу позабыл
И им навеки изменил
В объятиях подруги нежной…

Таким образом, теперь Ратмир – рыбак, отшельник (но не аскет), который счастлив, позабыв о военных подвигах и о своей неутоленной страсти – Людмиле – в объятиях новой красавицы. Вот, что говорит Ратмир о новом себе:

«Мой друг, – ответствовал рыбак, –
Душе наскучил бранной славы
Пустой и гибельный призрак.
Поверь: невинные забавы,
Любовь и мирные дубравы
Милее сердцу во сто крат.
Теперь, утратив жажду брани,
Престал платить безумству дани,
И, верным счастием богат,
Я всё забыл, товарищ милый,
Всё, даже прелести Людмилы»…

Утомленный войной и кровью, Ратмир вдруг познал новый мир – в прямом смысле «мир»: пасторальную, идиллическую, мирную жизнь. Обретя простое существование, не отягощенное смыслами (помним, что латы и шлем Пушкин описывает как «тяжелые»), витязь одновременно обрел и счастье – в простых, непритязательных вещах. Теперь «русская княжна» не интересна Ратмиру, а вместо этого:

Моя подруга мне мила;
Моей счастливой перемены
Она виновницей была;
Она мне жизнь, она мне радость!
Она мне возвратила вновь
Мою утраченную младость,
И мир, и чистую любовь.

Пастушка милая внимала
Друзей открытый разговор
И, устремив на хана взор,
И улыбалась и вздыхала…

«Руслан и Людмила» в контексте мистики и «русскости»

Анализируя образ Ратмира в рамках общей специфики произведения русского поэта, мы случайно наткнулись на любопытную статью, которой грех не поделиться. Здесь представляется любопытная связь вдохновения двух писателей – Пушкина и Гоголя, учитывая то, что вдохновение это связано – и не в последнюю очередь – с так называемой «русскостью». Ратмир – богатырь, и причастен к этой самой «русскости» так, как никто другой. Итак, мы коротко перескажем содержание работы Наталии Сквиры, которая в своей статье затрагивает как раз эту проблематику.

Пушкин и Гоголь: неожиданности и очевидности

О Пушкине и Гоголе, в частности о знакомстве писателей, идеологические и литературоведческие отношения, существует немало исследований. Впрочем, во время перечитывания произведений этих авторов и дальше всплывают отдельные сюжеты, параллели, которые могут стать еще одним дополнением к теме взаимовлияния художников.

Руслан и Людмила

О знакомстве Гоголя с «Русланом и Людмилой» свидетельствует письмо писателя к Данилевскому от 2 ноября 1831 года:

Почти каждый вечер собирались мы: Жуковский, Пушкин и я. О, если бы ты знал, сколько прелестей вышло из-под пера сих мужей. У Пушкина повесть, октавами писанная: Кухарка, в которой вся Коломна и петербургская природа живая. Кроме того, сказки русские народные – Руслан и Людмила, но совершенно русские…

Параллели Пушкина и Гоголя: где искать народность и «русскость»?

Общий элемент как у Пушкина, так и у Гоголя – свойство гор быть пристанищем темной силы – Черномора и колдуна. Анализируя образную систему этих произведений, обратим внимание прежде всего на эти образы Черномора и колдуна, параллели в изображении натуры героев («коварный, злобный», «нечестивый грешник») и внешности (этот персонаж в обоих текстах изображается с бородой). Вещь, которой обладают оба героя – чудодейственная шапка. У Черномора – это шапка-невидимка, у колдуна – чалма, «исписанная вся не русскою и не польскою грамотой». На идейно-сюжетном уровне герои, между тем, отличаются:

  • намерения Черномора и колдуна захватить чужих жен и дальнейшие бои, которые разгораются из-за Людмилы и Екатерины;
  • пророческий сон Руслана и вещий сон Екатерины;
  • встреча Руслана и колдуна со старцем.

Образы «Страшной мести» и «Руслана и Людмилы»

Что у Гоголя?

Объединяющими символическими элементами являются также сакральный образ старца-аскета, образ пещеры, лампады, святой книги и т. д. При внимательном анализе бросаются в глаза также такие детали пушкинской поэмы «Руслан и Людмила», которые пронизывают другие произведения Гоголя. Например, призрак, который пугает рыболовов: не ассоциируется ли он с призраком, который появится в финале гоголевской «Шинели»? Вспомним один момент: И точно, один Коломенский будочник видел собственными глазами, как показалось из-за одного дома привидение…

Литературные критики называют пушкинское «Погасло дневное светило» удивительным подражанием стилю английского поэта Байрона. Предлагаем читателям ознакомиться с описанием и анализом этого стихотворения

А еще – Руслан, сидящий на колдуну и поднимающийся до небес. Детали – своеобразные метафоры в творчестве Гоголя – выраженно тяготеют к символам и аллегориям. Таким вырисовывается, в частности, план повествования о «Страшной мести», который раскодировать, кстати, не так уж просто. К тому же произведению свойственны аналогии с пушкинским сюжетом о мести. По мнению Назирова, который историю измены и трагедии Екатерины связывает с пушкинской «Полтавой», общих деталей тут множество. Возьмем тот же мотив кровосмесительных посягательств колдуна на свою дочь; у Пушкина этот мотив – латентный. Мазепа соблазнил крестницу, что по российским понятиям приравнивалось к инцеста. Фабульный инвариант «Полтавы» и «Страшной мести» состоит из следующих мотивов:

  • преступная страсть старца к своей дочери (или же крестнице);
  • колдовство ради власти над девушкой;
  • раздвоение героини между колдуном и близким девушке человеком, который препятствует этой преступной страсти;
  • убийство колдуном этого человека;
  • безумие героини;
  • призыв колдуном врагов на землю родины;
  • наказание колдуна силами высшей справедливости.

Исследователь, мнение которого мы только что привели, пришел к выводу о том, что у Гоголя эта фабула – мифологизированная. Темой «проклятого рода» писатель воспроизвел патриархально-родовое мышление, не скрывая расхождений этого мышления с христианской моралью. Патриотизм получает мифическое обоснование (свой этнос – носитель древнейших ценностей, что значит абсолютно хороших ценностей).

Что у Пушкина?

Теперь же сравним гоголевскую повесть с «Русланом и Людмилой». В обоих произведениях присутствует история двух братьев (Председатель и Черномор – Иван и Петр) и четко выраженный мотив убийства – зависть. Итак, мы видим, что месть отсутствует. В гоголевском произведении происходит страшная месть, а колдун – последний из рода Петра – «злодей, какого еще и не бывало на свете!».

Библейские мотивы «Страшной мести» и образ апостола Павла связывают это гоголевское произведение со вторым томом «Мертвых душ», который подчеркивает своеобразный вектор эволюции религиозной мысли Гоголя в изображении и толковании отдельных библейских истин.

Кстати, образ богатыря встречается в пушкинских произведениях неоднократно. Например, посмотрим, чем отличается образ Ратмира от аналогичных образов витязей из другого текста русского писателя – «Сказки о мертвой царевне и семерых богатырях».

Руслан и Людмила

Здесь богатыри – это ординарные, обычные, рядовые герои. На самом деле, в этой сказке автор зашифровывает архаичные смыслы, от которых Пушкин, впрочем, не смог спрятаться и в «Руслане и Людмиле». Это происходит, потому что писатель вдохновляется фольклором, а в фольклоре мужчина, юноша – это человек, который проходит инициацию. Домик богатырей в лесу – это типичный «мужской дом», «мужской союз», в который запрещалось входить женщинам. По крайней мере, живым женщинам – принадлежащим этому миру. Это объясняет мотив мертвой царевны, ведь мертвая женщина принадлежит другому миру. В повествовании о Руслане, богатыри тоже сталкиваются с иным миром, который воплощается в образе Черномора.

Богатырь как рыцарь

Если присмотреться к фигуре Ратмира и собратьев нашего витязя повнимательнее, то можно без труда отметить схожесть этой группы персонажей с рыцарями. Рыцарство в общих чертах чаще всего ассоциируется с европейским средневековьем. Возникает вопрос, а существовало ли на Руси нечто похожее на такой общественный слой? В принципе, прослеживается много общих черт, сближающей рыцарей и богатырей. Например, неблагодарность обладателя к герою-рыцарю – распространенный мотив героического эпоса. Причем этот момент не только отражает реальное положение вещей, но и подчеркивает такую черту героя, как бескорыстие служения. Когда Руси грозит опасность, богатыри всегда приходят князю на помощь. В данном случае же богатыри пришли на помощь старику-князю, который потерял дочь.

Руслан и Людмила

Патриотизм, верность родной земле, осознание своей миссии как защитников Отечества отличает киевских богатырей от героев европейского рыцарского эпоса, у которых на первом плане – верность сюзерену. Дружинников связывали чувства верности, дружбы, взаимной поддержки, преданности князю. В Киевской Руси термин «дружина» определенно говорит о близких, дружеских отношениях среди богатырей. В былинах подчеркивается взаимная верность и дружба богатырей.

Этос богатырей

Характерным признаком рыцарства является рыцарский этос. Что такое этос? Это стиль жизни любой общественной группы, общая ориентация какой-либо культуры, принятая в обществе иерархия ценностей, которая либо выражается в неприкрытом виде, либо же может выводиться из поведения людей.

Если, опираясь на былины и произведения, вроде пушкинских, проанализировать систему ценностей, стиль жизни русских богатырей, то можно сделать вывод, что в Киевской Руси среди военного положения сложился и стал нормативным этос, который называется рыцарским.

Былины воспевают подвиги богатырей, выводя идеальные типы воинов-дружинников, личностные образцы для группы.

Пушкин хоть и всегда был великим человеком, но порой оказывался и в опале. В такое – опальное – время поэт уезжал от привычных условий столицы вдаль, в уединение.  Стихотворение «Деревня» Пушкина – пример произведения, написанного вдали от суетного города. Предлагаем читателям  ознакомиться с его описанием.

Герои былин, богатыри, таким образом, отличаются теми же чертами, что и герои рыцарских эпосов Европы: силой, мужеством, военной сноровкой, благородством, красотой, преданностью вере и правителю, бескорыстием, заботой о стариках, больных, немощных, вдовах и сиротах. Главная дело богатырей – война, стремление к славе – цель жизни. Вот почему, с одной стороны, Ратмир изменяет себе – своей сущности богатыря. Герой выбирает сущность человека.

Широко представлена в былинах и типично рыцарская состязательность. Богатыри соревнуются в молодецких подвигах, боевом мастерстве, и, порой, в красоте и богатстве одежды, оружия. Здесь читатель видит, что в пушкинском произведении состязательность проходит на двух уровнях: Руслан и Ратмир – соперники как на поле боя, так и на «личном фронте». В некоторых местах поэмы видно, что Руслан ревнует Людмилу к товарищу. Иногда этот дух состязательности, впрочем, разворачивается в системе боевого атлетизма. Для богатырей сферой состязательности были соревнования в военном мастерстве, охота. Война же, в отличие от точки зрения рыцарства Западной Европы, выпадала из этого понятия. Война для богатырей (исторических лиц, а не литературных) – святой долг, труд по защите родной земли от врагов. Богатырь служил образцом поведения не только для элиты Киевской Руси, но и для рядовых дружинников, воинов-ополченцев, сельского и городского населения. Постоянная угроза вражеского нападения требовала от русичей постоянной боевой готовности. Поэтому военные игры, соревнования – распространены в то время не только среди дружинников, но и среди простого народа.

Карта нравственных ценностей богатырей

Итак, давайте посмотрим на основные ценности богатырей и рыцарей. Высоко ценились среди богатырей такие качества, как мужество, благородство, верность, честность, забота о слабых и гостеприимство. И это подтверждается не только былинами и другими произведениями устного народного творчества, но и свидетельствами современников – византийцев, западноевропейцев, которые в своих произведениях отмечают красоту, силу, мужество, военную ловкость, а также честность древних славян. Распространению рыцарского этоса среди народных масс способствовала и живучесть в Киевской Руси демократических традиций – сохранение вече, благодаря которому в решении важных дел имели голос и рядовые горожане, общинный строй деревни. Не будет преувеличением сказать, что в Киевской Руси с демократическими традициями этого государства, свободолюбивым народом рыцарский этос нормативно принимался не только для элиты, но и для большинства народа. Тип крестьянина-рыцаря поэтически воплощенный в образах Ильи Муромца, Микулы Селяниновича, Дуная Ивановича. Это были исторические персоналии. И, конечно, не менее важными предстают литературные герои, вроде того же Ратмира.

Любовь к свободе

В былинах богатыри предстают перед нами как свободолюбивые личности с развитым чувством собственного достоинства, независимостью суждений и поступков. В былинах, как свойственно рыцарскому эпосу, главным образом воспеваются военные подвиги богатырей в гиперболизированной форме, которая позже перешла в русские сказки, а также в украинские думы. В грозный час борьбы с татарским нашествием былины поддерживали боевой дух народа и волю к борьбе. Близкие к настроениям, системе ценностей были былины и для коренных жителей северных земель Киевской Руси, особенно для храбрых помор, которые мужественно отправлялись в дальние морские путешествия, противопоставляя свою силу и мастерство морской стихии. Поморы приняли киевский богатырский эпос и бережно сохранили, развили, соответственно, этос витязей – уже как составляющую собственной культуры.

Богатыри и женщины

Обратим особое внимание на такой момент богатырского этоса, как отношение к женщине. Европейское рыцарство в нашем воображении неразрывно связано с культом Прекрасной Дамы. Служение даме сердца было обязательным для западноевропейского рыцаря. Большинство средневековых поэм, романов, особенно цикла рыцарских поэм и романов о короле Артуре и рыцарях Круглого Стола, воспевают подвиги рыцарей в честь дам. Но в былинах исследователи не находят, между тем, даже малейших признаков такого культа. Рыцари-богатыри творят подвиги в честь родной земли. Большим, почти религиозным уважением в былинах окружена мать. Это вторая после родной земли святыня богатыря. Благословение матери придает витязю сил и мужества в бою. Однако в литературе это правило игнорируется, ведь Ратмир совершает подвиги ради Людмилы.

Понравилась статья? Поделиться с друзьями:
Добавить комментарий