«Плач Ярославны» из «Слова о полку Игореве»: анализ

Меню статьи:

«Слово о полку Игореве»: краткая история произведения и художественные особенности

«Слово о полку Игореве» – загадочное произведение русской литературы. Хотя почему же только русской? Этот текст имеет значение для мировой литературы в целом. Но «Слово о полку Игореве» считается шедевром и памятником древнерусского периода. Основу сюжета произведения составил поход (как читатель знает из учебников по истории – неудачный для князя) русской армии на половецкий народ. Поход организовал князь Руси Игорь, который тогда правил Новгород-Северским княжеством. События разворачиваются в 1185 году.

Немного об истории создания «Слова о полку Игореве»

Впрочем, у историков литературы есть все причины сомневаться в аутентичности находки. По официальной версии, «Слово о полку Игореве» было написано в XII веке, почти сразу после произошедших событий. Скептическая позиция касательно «Слова» принадлежит ряду исследователей (среди которых, в частности, представители скептической историографической школы – М. Каченовский, О. Сенковский и другие). Согласно этой точке зрения, подлинность текста – не что иное, как мистификация, и на самом деле «Слово о полку Игореве» – плод умельца, жившего в период Просвещения, то есть в XVIII веке.

Разумеется, есть масса гипотез, которые ставят своей целью пролить свет на происхождение произведения, однако одна из наиболее оригинальных позиций, безусловно, принадлежит Льву Гумилеву. Русский писатель с трагической судьбой, сын Анны Ахматовой, переживший тяжкий период реакции, считал, что «Слово» – это литературный шедевр, который несет все признаки гениальности и древности. Но писатель также предполагал, что произведение – это иносказательный текст, который написан не в XII веке, а в XIII веке. Герои «Слова» – это вовсе не реальные исторические прототипы, а образы, под которыми скрываются другие люди. Например, под маской Игоря и других русских князей спрятались, по мнению Гумилева, Александр Невский, Даниил Галицкий и другие личности, жившие немного позже персонажей «Слова».

Скепсис касательно «Плача Ярославны»

Между тем, вопреки заключениям лингвистов – о том, что «Слово», все же, следует признать аутентичным произведением древнерусской литературы, сегодня крайне популярны различные скептические версии происхождения текста. Например, в статье «Настоящий плач Ярославны» (журнал «Дискурс», статья от 8 марта 2016 года) Дмитрий Левчик говорит: «И как великолепно описаны чувства русской княгини – Ярославны! Как прекрасен ее плач» При этом многие комментаторы отмечают, что в Путивле на стене она плакать не могла, так как стена города в то время была разрушена. Но автору Слова – не до стены. Ему важны переживания женщины! Иногда создается впечатление, что именно ради Плача Ярославны написана вся поэма!». Автор сомневается, что мужчина, который якобы написал это произведение анонимно, мог оказаться таким знатоком женской души и женских переживаний. Кроме того, обращение к внутреннему миру человека нехарактерно для литературы до эпохи романтизма, когда начинают проявляться первые ростки интереса к переживаниям, эмоциям, драмам внутри души человека.

Анализ художественной специфики произведения

«Слову о полку Игореве» приписывают южнорусское происхождение. Автор – который является анонимным – восхищается великим киевским князем Святополком, из чего некоторые литературоведы делают заключение, что произведение имеет не просто южное, но даже киевское территориальное происхождение.

Повествование – не только по своему сюжету, но также по лингвистическим особенностям – текст сложный и трудно поддающийся прочтению, поэтому на данный момент существует множество переводов этого произведения на современный русский и украинский языки.

Отдельную ремарку стоит сделать относительно жанровой принадлежности «Слова». В принципе, средневековые тексты – это пример жанрового синтеза. Произведение, в частности, отмечено характерными особенностями ораторских приемов красноречия. В литературоведении и критике утвердилось мнение, что «Слово» – это героическая поэма. Другие же специалисты рассматривают текст как военную повесть с признаками летописи и песни. Например, «Плач Ярославны» – это песнь, лирическая часть «Слова», которая наделяет весь текст уникальным эмоциональным зарядом.

Полифонизм
Для средневековой литературы в целом характерен так называемый полифонизм. Эта особенность была отмечена еще Михаилом Бахтиным, который писал о полифонии (полифонизме) романов Достоевского. Это значит, что в «Слове» трудно выделить героев первостепенных или же второстепенных: все персонажи едины и действуют в мире, где они равны по значимости. Кроме того, для «Слова» характерна символическая полифоничность: каждый образ, действие, слово персонажа несет символическое значение, а сам текст произведения оказывается словно сотканным из символов.

Панорамность
Другая особенность текста – эффект «панорамного зрения», взгляда, что тесно связывается с принципом символического полифонизма. Панорамность позволяет оценивать события, происходящие в «Слове о полку Игореве» с разных точек зрения, давая объективную оценку действиям героев.

В “Слове о полку Игореве” не так уж много женских образов, поэтому на общем фоне повествования они заметно бросаются в глаза читателю. Один из таких – образ Ефросиньи Ярославны. Это реально существующий исторический персонаж, но стоит отметить, что в тексте ее описание и характеристика не полностью соответствуют реальности. Автор «Слова» трансформирует ее образ, придает дополнительных характеристик, такой процесс связан с особенностями песнопения в то время.

Плач Ярославны
Основной момент раскрытия образа Ярославны (в тексте она названа исключительно по отчеству) приходится на временной промежуток знаменуемый поражением войск князя Игоря, ее мужа. После известий о трагедии, женщина выходит на стены города и оглашает плач. Эта часть текста более известна под названием «Плач Ярославны».

Языческие элементы

Следует отметить, что, несмотря на то, что на момент написания текста «Слова» христианство уже было широко распространено между славянами, плач Ярославны, фактически лишен каких-либо символов или образов связанных с этой религией. Напротив, множество языческих вкраплений составляют основу ее речи.

Монолог Ярославны из "Слова о полку Игореве
Вначале определимся с понятием «плач». Само слово связано с глаголом «плакать» и означает горестную речь со слезами за кем-либо. Такие плачи были обычным явлением во время похоронных процессий. Действие это – не детище современности. Своими корнями эта традиция уходит в языческое прошлое народа.

Плач Ярославны недалеко отходит от этой традиции. На первый взгляд, это кажется странным, ведь князь Игорь, ее муж попал в плен, но его никто не лишал жизни. Однако следует учесть, что образ Ярославны – собирательный. Это значит, что автор показывает нам не конкретного человека, а образ, наделенный общепринятыми чертами характера идеала женщины того времени, поэтому устами Ярославны глаголит не только княгиня, но и фактически любая русская женщина, ждущая с похода своего мужа.

Символы-образы плача Ярославны

Текст «Слова» практически лишен художественных троп, поэтому производить анализ необходимо, в первую очередь, взирая на образы-символы.

Я кукушкою печальной
По Дунаю полечу,
И в реке Каяле дальней
Я рукав свой омочу.

Так начинается речь княгини. В первых же строках мы встречаемся с таким символом, как кукушка. В мифологии древних славян этой птице уделялось не последнее место. Для них она была в первую очередь, прорицательницей. Предсказывать кукушка могла как радостные, так и горестные моменты. Присутствующий эпитет «печальной» указывает нам на трагичность события, автор выбрал образ этой птицы не зря – надежда на положительный исход еще есть, но необходимо взирать на то, что самого эпитета в тексте оригинала нет, переводчик употребил его, чтобы передать настрой, диктуемый автором.

Эпизод из "Слова о полку Игореве"
Важным моментом является тот факт, что у кукушки нет мужа (предания называют разную причину). Как видим, автор с первых строк показывает нам двойственный характер этого персонажа: муж Ярославны жив, а мужья многих русских жен умерли, их любимые остались «кукушками» – вдовами.
Следующий, к кому обращается Ярославна – ветер:

Ветер, ветер в чистом поле,
Быстролетный, милый друг,
По неволе иль по воле
Веешь сильно так вокруг?

Бог ветра Стрибог был одним из самых важный богов в пантеоне древних славян. Его культ сохранялся необычайно долго. Славяне безоговорочно считали его единственным правителем воздушного пространства и властителем над всеми птицами.

Эпитет «быстролетный», в оригинале также отсутствует, это авторская интерпретация функций божества – в то время переместиться самому или передать какую-либо информацию на значительное расстояние было затруднительным действием, а ветер мог сделать это быстро, к тому же минуя все преграды.

Следующий образ – река:
Славный Днепр мой! Ты в просторы
Волны быстрые промчал…

Этот символ носит в себе тоже двойственный принцип. С одной стороны, река – источник еды (рыба) и воды, а значит жизни. С другой стороны, это довольно коварная стихия – неудачи во время плавания, паводки могут стать причиной гибели. Усиливает символику смерти присутствующая традиция у некоторых древнеславянских племен устраивать погребальные кострища на берегу реки. Таким образом, автор вновь-таки подчеркивает тонкую границу между жизнью и смертью.

Последний образ, который можно увидеть в плаче – это Солнце.

Солнце, солнце золотое, В небе ярко ты горишь, Солнце красное, родное, Всем тепло и свет даришь.

Такое обращение имеет в своей основе не только небесное светило, но и языческого бога. Дажьбог (бог солнца) был наделен двумя функциями. Первая заключалась в том, чтобы быть источником света, без которого не могла бы существовать жизнь. Вторая коренилась в представлениях древних славян о происхождении княжеских родов. Исходя из верований, можно сделать вывод, что в обществе образ солнца был источником княжеской власти, но говорить о том, что под образом солнца скрывается образ князя Игоря нельзя. Риторический вопрос (в оригинале: «Чему, господине, простре горячюю свою лучю на ладе вои?»), следуемый далее, подтверждает, этот факт.

Другие тропы и стилистические фигуры, присутствующие в тексте

На втором месте, после образов-символов, по частоте употребления находятся риторические обращения и вопросы. Ярославна вопросы задает ветру и солнцу. И в первом, и во втором случае вопрос содержит некий упрек, который противопоставляется достижениям или могуществу божеству-стихии.

Ярославна говорит ветру (в оригинале): «Чему мычеши хиновьскыя стрелкы на своею нетрудною крилцю на моея лады вои?». В дословном переводе это означает: почему мечешь ты на своих крыльях стрелы хана, на воинов моего мужа? (упрек действия). В противопоставление этому женщина восклицает: «горе под облакы веяти, лелеючи корабли на сине море» (ты под облаками веешь, лелеешь корабли на синем море).

По отношению к солнцу, которое всем дарит тепло, княгиня восклицает: «Зачем, владыко, простерло ты горячие свои лучи на воинов моего лады?

В поле безводном жаждою им луки скрутило, горем им колчаны заткнуло?»
Единственный, к кому обращается Ярославна с просьбой – это Днепр. «Прилелей же, господин, моего милого ко мне» – говорит она.

Ко всем божествам женщина обращается, употребляя распространенное обращение: «О Днепр Словутич!», «О ветер, ветрило», «Светлое и трижды светлое солнце». Присутствуют в тексте и нераспространенные формы обращений: «господин», «владыко», они выполняют экспрессивную функцию.

В небольшом количестве присутствуют в тексте и другие тропы.

С помощью эпитетов («легких», «синем», «горячие», «безводном») подчеркивается либо могущество владыки-стихии, либо трагичность произошедшего.

Усиливают экспрессию метафоры: «мое веселье по ковылю развеял» – принес огорчения; «простерло ты горячие свои лучи на воинов моего лады» – указывает на жару и зной; «горем им колчаны заткнуло» – обозначает степень уныния.

Таким образом, плач Ярославны – это не только личное выражение скорби княгини, это плач по всем воинам, которых постигла неудача в землях половецких. Наличие языческой символики, широкая система обращений, риторических вопросов, употребление эпитетов и метафор частично приближают речь княгини к молитве, в которой смешалось личное и общественное, просьбы о благополучном завершении похода и восхваление силы и могущества стихий.

Понравилась статья? Поделиться с друзьями:
Добавить комментарий